Рецензия Данилы Судаева на мой роман "Киберсант"
Метафизика котельной и алхимия рунета нулевых.
О романе А. Белоусова "Киберсант"
"– Смысл жизни в том, чтобы жить, – продолжали наставлять великие педагоги. – Высший и окончательный смысл жизни в ней же самой, в её полноценном и всестороннем развитии.".А.Тагес «Омикрон»
Жанровый синтез: за рамками привычного.
Современный отечественный производственный роман — явление редкое, зачастую страдающее либо излишним документализмом, либо уходом в откровенную фантастику, оторванную от реальности. Однако же в «Киберсанте» была предпринята блестящая, весьма небезуспешная попытка отойти от устоявшихся жанровых рамок. Автор предлагает читателю совершенно уникальный, смелый сплав сурового социального реализма и глубокого метафизического поиска.
Роман открывается сценами виртуозно описанного социального тупика, в котором находится главный герой Алексей Николаевич Барский — новая инкарнация хрестоматийного лишнего человека, интеллектуал, наделённый литературным даром, но абсолютно не приспособленный к грубой реальности конца девяностых и начала нулевых.
Ежедневная рутина Барского сводится к дежурствам в газовой котельной, безнадёжной рассылке собственных рукописей по издательствам и периодическим возлияниям вместе с коллегами-собутыльниками. Находясь на грани отчаяния, герой обращается к эзотерическим практикам — в частности, к осознанным сновидениям. Отправной точкой его трансформации становится знакомство на специализированном форуме с таинственным наставником под ником Tages. Именно этот виртуальный визави подталкивает Барского к идее поиска ответов на извечные финансовые вопросы не во внешней, враждебной среде, а через установление диалога с собственным «Высшим Я».Другим мотивационным триггером для героя становится потеря квартиры, которую он добровольно, пусть и не в самом трезвом уме, продаёт чёрным риелторам. Оказавшись на самом дне, главный герой находит в себе силы, чтобы оттолкнуться от него и всплыть.
Показательна в этом смысле открывающая роман сцена сна со взрывающимся котлом. Белоусов использует этот эпизод не просто как эффектный пролог, но как мощнейшую метафору внутреннего состояния героя. Подобно перегретому котлу, в котором критически падает уровень воды, психика Барского находится на грани разрушительного коллапса из-за колоссального давления нереализованного потенциала и социальной фрустрации. Сон об аварии становится предзнаменованием грядущего экзистенциального взрыва, который неминуемо разнесет в щепки привычную, но удушающую реальность героя
С литературной точки зрения весьма импонирует глубина и проработанность главного героя, пусть не идеального, но живого и настоящего. Инфантилизм, зависть и внутренние противоречия не делают этого персонажа односторонне негативным. Автор придерживается золотой середины, периодически раскачивая моральные весы главного героя то в одну сторону, то в другую, когда этого требует сюжет. Именно этот тонкий баланс делает Барского пугающе живым и многогранным персонажем. И именно поэтому ему хочется верить и сопереживать.
От гари и пыли к цифровому золоту.
Отдельного внимания заслуживает плавный переход хронотопа романа от душного, тесного пространства котельной к абстрактному и непонятному, но пульсирующему энергией миру только-только зарождающегося рунета. Белоусов исследует эпоху становления отечественного инфобизнеса через цифровую призму интернета по карточкам, CRT-мониторов и инфернально скрежечущих dial-up модемов. Аккуратная и уместная вставка эпистолярных элементов (таких как электронная переписка начала 2000-х) служит великолепным маркером времени, работая сразу на два фронта: тех, кто застал эти нелёгкие времена, автор окутывает лёгким флёром приятной ностальгии, а тех же, кто их не застал — знакомит, бережно и за ручку проводя по основным важным вехам развития раннего веба.
Так же стоит упомянуть стилистическую и лексическую эклектику текста. А. Белоусов мастерски играет на контрастах, сталкивая лбами совершенно разные языковые миры. Грубый, приземленный, пестрящий просторечиями и матом пролетарский жаргон котельной органично соседствует в романе со специфическим сленгом ранних IT-шников и высокими философскими абстракциями. Диалоги с охранниками и кочегарами звучат максимально достоверно и фактурно, в то время как фрагменты чат-переписок и внутренние монологи героя наполнены отсылками к Ницше, Кастанеде и восточному мистицизму. Этот лингвистический диссонанс не ломает текст, а, напротив, работает на главную идею романа, подчеркивая пропасть между физическим существованием Барского в "социальном низу" и его интеллектуально-духовным масштабом. Автор не боится смешивать высокое и низкое, благодаря чему язык произведения пульсирует живой энергией эпохи нулевых, избегая как излишней академической сухости, так и скатывания в откровенную чернуху.
Метафизика инфобизнеса.
Самым смелым и новаторским решением Белоусова стала интеграция эзотерического пласта в жесткую канву повествования о построении бизнеса. Трансформация героя происходит не только в социальной и финансовой плоскости; она неразрывно связана с проникновением в природу собственного сознания.
Концепция осознанных сновидений, обретение наставника в лице собственного «Высшего Я» (Александра Тагеса) и путешествия по мистическому Небесному Лабиринту — всё это возводит роман из статуса стандартной истории успеха в ранг сложной духовной притчи. Инфобизнес выступает здесь не как самоцель, а как своего рода полигон для испытания души, где главный приобретаемый капитал — не деньги, а очередной шаг на пути к осознанности и истинной свободе воли.
Примечательно, что авторский замысел вряд ли бы нашёл столь гармоничное воплощение, выбери Белоусов для своего героя иную сферу коммерции. В канве традиционного бизнеса, завязанного на торговле физическими товарами, этот эзотерический опыт показался бы чужеродной надстройкой. Однако инфобизнес — сфера, где интеллектуальный труд, идеи и смыслы напрямую конвертируются в капитал, — служит идеальной метафорической почвой для реализации сюжета. Торговля информацией органично резонирует с процессами трансформации человеческого сознания, благодаря чему концепции внетелесного опыта перестают быть жанровым чужеродным элементом.
Справедливости ради стоит отметить, что этот амбициозный синтез материального и духовного временами требует от читателя полной интеллектуальной отдачи. В некоторых эпизодах философские диалоги и глубокие рефлексии наставника несколько замедляют повествовательную динамику, придавая художественному тексту оттенок духовного трактата. Через обилие электронных писем, манифестов и опусов главного героя, на которых, к слову, и строится вся атмосфера романа, моментами приходится продираться, стискивая зубы. Однако поверить в эту историю без этих как будто нарочито затянутых моментов у читателя бы просто не получилось. Впрочем, подобная нарративная вязкость выполняет здесь функцию необходимого смыслового фильтра. Бесконечные чат-диалоги о Кастанеде, рассуждения о природе Добра и Зла или специфике астральных проекций позволяют в деталях проследить эволюцию мышления главного героя. Белоусов намеренно отказывается от поверхностной динамики в пользу кропотливого погружения в сознание Барского. Читатель вынужден преодолевать эти интеллектуальные преграды вместе с персонажем, благодаря чему финал воспринимается не как фантастическая сказка о внезапном богатстве, а как закономерный результат тяжёлой внутренней работы.
Ещё одной сильной стороной «Киберсанта» является отказ автора от шаблонов классического "романа успеха". Белоусов намеренно лишает повествование ярко выраженного внешнего антагониста — здесь практически нет коварных конкурентов, зловредных чиновников или карикатурных злодеев, вставляющих палки в колеса бизнес-проектам героя. Главным, а по сути и единственным настоящим врагом Барского оказывается он сам. Его ментальная инерция, страх неизвестности, въевшаяся привычка к бедности, инфантилизм и комплексы непризнанного гения создают сопротивление куда более мощное, чем любые внешние обстоятельства. Каждое достижение в финансовой сфере даётся герою только после тяжёлой победы над очередным внутренним демоном. Этот перенос линии фронта внутрь человеческой психики делает конфликт романа намного глубже и реалистичнее. Читатель наблюдает не столько за коммерческой войной на рынке информационных технологий, сколько за тяжёлым, методичным переламыванием собственного эго.
Декорации цифрового успеха.
В конечном итоге, за историей построения коммерческой интернет-империи проступает куда более фундаментальная мысль: внешние обстоятельства остаются непреодолимыми до тех пор, пока человек не избавится от внутренних ограничений. Зарождающийся рунет и цифровые технологии становятся для Барского лишь инструментами — декорациями, на фоне которых происходит истинное освобождение героя от собственной социальной обусловленности.
В своём исследовании духовной пустоты эпохи первоначального накопления капитала Белоусов вступает в своеобразный заочный диалог с Виктором Пелевиным. Однако если пелевинский Вавилен Татарский из «Generation "П"» поглощается иллюзорным миром медиа, становясь покорным винтиком внутри симулякра, то Барский выбирает принципиально иной путь. Для героя «Киберсанта» цифровое пространство и интернет-коммерция — это не конечная станция и не способ убежать от реальности, а лишь полигон для кристаллизации собственного духа. Белоусов предлагает читателю проактивного героя, способного подчинить хаос эпохи собственной воле
«Киберсант» — это зрелый, интеллектуально насыщенный, полифонический текст. Он задаёт острые вопросы о природе жизненного успеха, границах творческого потенциала и возможности духовного пробуждения в эпоху тотальной цифровизации. А. Белоусову удалось создать многоуровневое полотно, которое, несомненно, станет заметным событием в современной отечественной прозе, приглашая вдумчивого читателя к долгому и увлекательному диалогу.
Автор: Данила Судаев, 2026г.
